В этом белом безумии канет беда,
Заметет по макушку мою маету,
И осыпятся, оледенев на лету,
Полинялые звёзды…
                              И только одна –
Онемевшего неба Полярная дочь
Прожигает огнём одноглазую ночь.

В этом белом бреду, по сугробам судьбы
Я пытаюсь вернуться, не видя тропы…

Твоими силами сильна,
Твоим желанием желанна,
Твоими мыслями умна,
Твоей улыбкой осияна.

Твою угадываю боль,
Твоим дыханьем задыхаюсь,
Распятая твоей судьбой,
С тобою вместе воскресаю.

В твоей потерянной ночи,
Слезами падая сухими,
Полынно на губах горчит
Твоё несказанное имя.

«…Пустыня – это, как свидание с самим собой…»
           (Антуан де Сент Экзюпери)

В сады опять пришла пустыня –
Корявые, бесплодные деревья,
Раскрыли почерневшие объятья,
Движения мои смертельно раня.
В пыли и пепле задохнулось небо,
И солнце заскрипело на зубах.

Песок, вулканной лавой наползая.
Мой голос переполнил пустотой
И, через кожу жарко проникая,
Густеющую кровь остановил.

Когда в меня опять вошла пустыня,
Окаменели белые стихи –
Смерть поглядела в сторону мою,
Помедлила – и, всё-таки, ушла.

Избавь меня, Боже, от боли –
Скажи мне, откуда я? Кто я?
Куда мне идти, далеко ли?
Вослед или рядом? Одной ли?

Отмерь испытаний на долю:
Слезами и кровью наполни
Протянутые ладони –
До самого края – не боле.

Лиши тишины и покоя,
Возьми мою силу и волю,
Открой меня ветру и зною,
Сожги моё сердце…
                              Но только
Не дай мне отвыкнуть от боли –
Оставь меня, Боже, с любовью.

Белая-белая музыка падает,
Ветром запутаны ноты и паузы.
Мерно и млечно мерцает мелодия,
Длинные такты деля на столетия.

Тонкая-тонкая, лунно и шёлково
Вьётся душа, дотянуться пытается,
Переплетается, тихими пальцами
Плавно и тайно дыханья касается.

Долгая-долгая, тёмно-лиловая
Теплится ночь…
Начиная падение,
Тело звучит, невесомо-бессонное,
Белое-белое, тонкое-тонкое…

1998 г.