В твоем взгляде сквозит листопад,
что начало берет в весне.
К пониманью иду наугад.
Слов моих не оценишь ведь всех.
Не переменишь решенье. Прощу.
Высоко мною поднята планка.
Вырву сердце и тьму освещу!
Нет…
Эта роль уже сыграна Данко.
Время, знаешь, — искуснейший врач.
Пустословье делимых материй.
Так давай же с тобою молчать
накануне потери.
Для чего посылаются встречи –
Жизнь, пронзающий выстрел картечи?
Мы в решении якорем тонем.
Сверху видно всё, как на ладони.
Разрываем доверия струны.
Наставления очень уж нудны…
Покаяние. Только не позно ль?
Его слышат холодные звезды…
Почему наступает разлука —
Затяжного терзанья порука?
Я в ответ голубей белоснежных
Отпущу. Они станут надеждой.
И с ветрами осеннего сада
Разлетаются чувства. Так надо.
Фраза в памяти крепко застыла:
«От Меня это было».
...кто умножает познания, умножает скорбь.
(«Экклезиаст», царь Соломон)
Колют душу нам стрелы потерь,
Под обстрелом взрослеем быстрей.
В тишине разбежавшихся комнат,
Кадры жизни предметы напомнят.
Так подросткам в угаре амбиций
С наказанием трудно мириться.
Его корни уходят в любовь –
Понимаем, пройдя через скорбь.
Желанным кораблем пришвартовала ночь,
Заботы-волны откатились прочь.
Врата отверзлись — рая и земли.
«Христос Воскресе!» - голоса несли,
Сливаясь повсеместно в стройный хор.
Полночный отразили звезд узор
Огни свечей. Под благовест вошли,
И не кончалось торжество души.
На травы белым шелком лег туман.
Взлетев над храмом, Божий ангел сам,
Стихарю, ослепляя мглу-черницу,
Молящихся, благословил десницей.
Отрадно было в этот час святой
Тропарь пасхальный вместе петь с тобой.
Безмолвье нашу встречу осенит,
Иглой волнения пронзая воздух зала.
Носить непонимания гранит,
Как странница котомку, я устала.
И чувствую: душа твоя болит.
Пути по карте гордости мы ищем.
За мною следом ветер-проводник
Однообразную мелодию просвищет.
Укроет ночь усадьбу на Тверской,
И небо звездное для всех раскинет сети...
ОН в вышине, смотря на нас с тобой,
вздохнет:
«О, как же неразумны ныне дети»…
