Ушла поэзия из быта,
И не печатают стихи.
И как разбитое корыто –
За нами тяжкие грехи

Оставлено по воле Божьей…
Идут, идут по бездорожью
И в темноте – глаза сухи.
И нет слезинки очищенья,

И нет горючих честных слез
В минуты наши откровенья.
И нас не мучает вопрос –
Когда уйдут последние строфы,
То не наступит катастрофы?!

Где найдешь, где потеряешь?! –
Жизнь в полоску словно «зек».
Дверь чужим ты отворяешь
В этот ненормальный век.

И вопросы снова мучат,
И найден свой ответ,
Как же сделать, чтобы лучше
Стал безумный этот свет.

А, наверно, надо все же
С себя «любимого» начать,
Чтоб пойти по бездорожью
И вину других понять!

Ветер дует, ветер дует,
Раздувая небеса.
Клёнов стройных ветви-струи
Плещутся, как паруса.

Дует ветер за окошком,
Словно Вечности гонец.
Луна бледной желтой плошкой
Осветила звезд венец.

Дует ветер, как в пустыне,
И тихонечко ворчит,
Дует ветер и поныне,
Словно песнею звучит.

Песня та – извековая,
Так он дул когда-то встарь,
Своим воем напевая
Думы вечные, Бунтарь –

Ветер, друг ты мой нездешний!
Дуешь словно здесь пустырь.
Из каких веков кромешных
Ты читаешь свой псалтырь?

Она любила страстно, безответно,
Все говорят, что сдвинулась с ума!
А от единственного нет даже и привета,
Но то не поняла она сама.

Она отказывалась есть, лежала
Без всякого участия лицом к стене.
А жизнь за окнами смеялась и бежала,
Она лишь находила смысл во сне.

Друзья к ней приходили, говорили,
Хотели ей так искренно помочь.
Она ж не реагировала, ныли
Её все чувства, прогоняла прочь

Досужих всех, знакомых, ей казалось,
Что лучше умереть, чем жить вот так!
Да, жизнь не удалась, не состоялась
В ее трагедии. Кому-то все – пустяк!

Давно уж нет ее на белом свете,
И холм могильный травами зарос…
А кто повинен в той судьбе, за все в ответе?
Любовь?! Ты есть любовь?! – Вот в чем вопрос!

Да есть любовь счастливчикам досталась!
А кто-то захлебнувшийся в своей любви,
Не получил такую даже малость,
Любовь, как яд была у них в крови!

Жена уезжала за границу,
Звала его – Милый едем!
Она – перелетная птица,
Ей хорошо у соседей.

Тем более, что она – немка,
Сошлись с ним пути в Ленинграде,
Любили друг друга крепко,
Двоих детей нарожали.

Нет, он не уехал с нею,
Вернулся в родную деревню,
А там – нищета и бедность…
Как тут не спится, верно?!

Он умер морозной зимою,
Сказали: «Замерз, бедолага».
Нашли его той порою
Замерзшим возле оврага.

Сказали: «А смерть-то лёгкая!»
- Хотя, ну пожил бы немного,
- Куда ж занесла нелегкая,
Замерз у родного порога!