Мне одиночество твое больней,
Чем осени щемящей рана.
В густые волосы аллей
Залез всей лапой ветер рваный.

Объятья бархатных лучей
Лениво солнце опустило
На белые тела церквей.
Краями туча зацепилась
                             За купола…

Любимая, не пей
Из одинокого бокала,
А то, что осень нашептала,
При встрече в мой бокал налей.

День хмурился,
                        – и массою творожной
Сырела хлябь вдоль колеи дорожной,
Забрызганною мордою бульдожьей
Машины нюхали чернеющий асфальт,
В пространстве сдавленном
                      казалось невозможным
Не ощутить берез острожных
Колючие штрихи –
                             ветвей тревожных
Штыки разящие туманную вуаль
Холодного изнеженного неба…
А там,за тучами,
                 над белоснежным гребнем
Горело солнце!
                           Но служил молебен
Уныло-матовый декабрь.

Сядем, мама, мне скоро ехать,
Сколько раз оставлял я тебя
Одиноко, горькою вехой
На пороге, страдая, любя.

Сядем, мама, возьмем гитару,
Будем петь, чтоб не выдать слез,
Вспомним песню родную и старую
«Из-за пары растрепанных кос».

Голос слаб, но какая улыбка!
Свет какой из доверчивых глаз!
Время тихой ползет улиткой…
Мама, мама, споем еще раз.

Про любовь, про судьбу не милую,
Все, о чем на Руси поют,
Ты когда-то была красивою!
Мама, молодость вспомни свою.

«Было время – мы весело жили,
Пели песни, ходили гулять,
Танцевали…» –
                        и долго кружили
Те слова, повторяясь опять.

В эту осень все как-то иначе,
Чем-то ближе мне шелест колес…
В темноте я беззвучно плачу
Из-за пары растрепанных кос.

Заворжила,словно утопила
Цыганка-осень все в волшебном сне.
Вчера был дождь,
                       но бархатные крылья
Уж оживают в золотом огне.

И купола –– гигантские мормышки
На серо-синем фоне, в глубине,
Сверкают мокрым золотом,
                                          и крыши,
Как корабли покоятся на дне.

И в океане сочном и воздушном,
Пропитанном сонливостью дождей,
Средь рифовых домов бредут послушно
Багряные стада недышащих аллей.

Сегодня ветер без конца в отлучке,
И осень, пальцами лениво шевеля,
Гадает на листах
                        и серебрят ей ручку
Замшелые,
                 немые,
                             тополя.

Не забудь обо мне помолиться,
В чувстве чистом осядет муть,
А слова мои –– горькие птицы –
Улетят –– ты их вскоре забудь.

Ведь они ничего не значат,
Только крик разрывает гортань,
Это сердце к разлуке плачет,
Ты ответом его не порань.

Знаю, разум –– холодная бритва,
Но не тронь леденящую сталь,
Сбережет меня только молитва
За дорогу, несущую вдаль.