Нахожусь далеко я от дома,
На лечении я сейчас.
Но порою снится Черкизово,
Что оставила я позади.

Я хочу быть рядом с друзьями
И работать я тоже хочу!
Мне осталось в разлуке всего две недели!
Вот поэтому я и грущу!!!

kolomna

Я так тебя любила,
Я так тебя ждала,
Тебе, мой милый мальчик,
Я сердце отдала.

Ты взял его, играя,
Сказал, что пошутил.
Зачем, мол, мне два сердца?
А возвратить забыл.

Он был один на этом белом свете
(Вот разве что собаку приютил).
И в праздники и в будни незаметен,
Молчал, работал, потихоньку пил.

Его друзей по свету разметало.
В войну погибли дети и жена.
Одну медаль из светлого металла
За все отчислила страна.

Его вчера больница хоронила.
Никто не плакал, не салютовал,
Одна собака жалобна скулила.
Сосед медаль на рынке продавал.

В Победный День на память
не скупитесь,
В молитве скорбной вспомните его.
Да вот ещё: собаку приютите,
А больше и не надо ничего.

ssobakoy

Блестели наконечниками копья,
Щиты червленые равняли строй.
И облаков мерцающие хлопья
Куда — то ветры гнали стороной.

Стояли люди преклонив колена.
Молитвою просторы окрыля.
Которую светло и вдохновенно
Творил игумен, выйдя к ним в поля.

В славянском небе разглядев истоки
Спасенья веры и родной земли,
Он перед князем ладным и высоким
Вдруг что — то в зыбкой подобрал пыли.

То камень был... Породы твердой камень.
Его возвысив, как из ножен сталь,
И стиснув всемогущими руками,
Изрек игумен: «Княже, камнем встань! ..»

Слова застыли, как набат в тумане,
А путь — дорога к Дону пролегла.
У каждого дружинника в кармане
Была крупица Божьего тепла.

Раздали камень, что вручил игумен
И что зажжет победные костры...
В великом ликовании гуле
О нем забыли даже гусляры.

А в поле синь на инее прогорклом,
А в поле дождь звенит, как тетива.
И кажется, мелькнула за пригорком
В шеломе с гребнем чья — то голова.

Прозреть в молитвах при лампадном свете.
Потерянную совесть обрести,
Чтоб с Богом разговаривали дети.
Из кельи старец к миру выходил
И, опираясь на могучий посох,
Не обвинял и даже не судил,
В своих печалях, думах и расспросах,
Был май цветущим торжеством весны,
Молился Сергий, распрямляя плечи...
Вдруг деву бездыханную внесли,
И в келье тут же потускнели свечи.
Казалось, не поднять ей головы.
Но сжег игумен, что пошили.
И на лету средь скошенной травы,
Надевши крестик, деву положили.
Он в Радонежье намолил места,
Что обрели живительные силы.
И, может, в полночь белая звезда
В лесу украла деву от могилы.
И в день воскресный к храму на пути
Она пугалась любопытной свиты...
Но чудотворный крестик на груди
Не растерял дыхание молитвы.

Страница 352 из 382