В этом белом безумии канет беда,
Заметет по макушку мою маету,
И осыпятся, оледенев на лету,
Полинялые звёзды…
И только одна –
Онемевшего неба Полярная дочь
Прожигает огнём одноглазую ночь.
В этом белом бреду, по сугробам судьбы
Я пытаюсь вернуться, не видя тропы…
Твоими силами сильна,
Твоим желанием желанна,
Твоими мыслями умна,
Твоей улыбкой осияна.
Твою угадываю боль,
Твоим дыханьем задыхаюсь,
Распятая твоей судьбой,
С тобою вместе воскресаю.
В твоей потерянной ночи,
Слезами падая сухими,
Полынно на губах горчит
Твоё несказанное имя.
«…Пустыня – это, как свидание с самим собой…»
(Антуан де Сент Экзюпери)
В сады опять пришла пустыня –
Корявые, бесплодные деревья,
Раскрыли почерневшие объятья,
Движения мои смертельно раня.
В пыли и пепле задохнулось небо,
И солнце заскрипело на зубах.
Песок, вулканной лавой наползая.
Мой голос переполнил пустотой
И, через кожу жарко проникая,
Густеющую кровь остановил.
Когда в меня опять вошла пустыня,
Окаменели белые стихи –
Смерть поглядела в сторону мою,
Помедлила – и, всё-таки, ушла.
Избавь меня, Боже, от боли –
Скажи мне, откуда я? Кто я?
Куда мне идти, далеко ли?
Вослед или рядом? Одной ли?
Отмерь испытаний на долю:
Слезами и кровью наполни
Протянутые ладони –
До самого края – не боле.
Лиши тишины и покоя,
Возьми мою силу и волю,
Открой меня ветру и зною,
Сожги моё сердце…
Но только
Не дай мне отвыкнуть от боли –
Оставь меня, Боже, с любовью.
Белая-белая музыка падает,
Ветром запутаны ноты и паузы.
Мерно и млечно мерцает мелодия,
Длинные такты деля на столетия.
Тонкая-тонкая, лунно и шёлково
Вьётся душа, дотянуться пытается,
Переплетается, тихими пальцами
Плавно и тайно дыханья касается.
Долгая-долгая, тёмно-лиловая
Теплится ночь…
Начиная падение,
Тело звучит, невесомо-бессонное,
Белое-белое, тонкое-тонкое…
1998 г.
